Юхо Риссанен и Санкт-Петербургская императорская Академия художеств

К вопросу о российско-финских художественных связях
II половины XIX века

Среди финских художников, чья учеба была в той или иной степени связана с Санкт-Петербургской академией художеств, Юхо Риссанен занимает особое место. Несмотря на то, что он проучился в Академии в мастерской И.Е.Репина небольшой период времени (с декабря 1897 по май 1898 года), его пребывание в стенах Академии явилось одновременно и важным этапом в развитии и формировании этого художника как мастера, и в то же время стало одним из самых интересных явлений в истории российско-финских культурных связей.
Сама по себе личность Юхо Риссанена как художника и как человека представляет огромный интерес, привлекает внимание своей творческой энергией и чисто человеческой незаурядностью. Даже при первом поверхностном знакомстве с биографией художника, напрашивается мысль о том, насколько увлекательна и интересна его жизнь, что канва ее событий с полным основанием может стать основой для сценария художественного фильма о человеке незаурядном, одержимом большой созидательной идеей, независимом, идущем своим творческим путем.
Поэтому, наверное, несправедливо то, что в трудах наших искусствоведов, посвященных финскому искусству и его «золотому веку» в частности, имя Юхо Риссанена и его работы, упоминаются среди картин других художников как бы через запятую, на них не акцентируется внимание. Единственная отличительная черта в его творчестве, отмеченная всеми – это то, что художник изображал в своих картинах представителей народа, обычных людей. Но простых людей изображал в своих полотнах не только Риссанен. Обычные финские крестьяне, рабочие становились героями полотен и Альберта Эдельфельта, и Ээро Ярнефельта, и даже у Хуго Симберга, дети, несущие раненого ангела в его одноименной картине – это дети простых рабочих. Обращение к народу, его эпосу, истории своей страны – одна из характерных черт искусства II половины XIX начала XX века – периода роста национального самосознания, расцвета культуры и искусства Финляндии. Народная тема проходит через все творчество Юхо Риссанена, претерпевает свою эволюцию, художник в течение всей своей творческой жизни находится в непрерывном поиске наиболее ярких средств образного выражения, поиске ярких и синтетических народных образов. Финский народ становится частью его я, и он сам становится неотделим от этого народа, поскольку вышел из народа, из беднейших его слоев. Его биография полностью определяет его творчество. В трактовке образов простых людей Риссанен был далек от красивости и идеализма художников, которые работали в русле идей национал-романтизма. Он более беспристрастен в показе народных характеров.
Юхо Риссанен родился в 1873 году в Куопио, в семье рабочего и служанки. Очень рано лишился отца, чьим основным пороком было пьянство, который умер по пути домой, направляясь после очередной пирушки, замерзнув по дороге. Триптих Риссанена «Воспоминания детства» (Художественный музей, Будапешт), как будто воскрешает в памяти страшные подробности этого момента своей жизни.
Лишившись отца, он рано узнал нужду и рано вынужден был зарабатывать себе на жизнь. Первые шаги в его художественном образовании были связаны с живописной мастерской художника Виктора Берга, где он не только учился, но и жил, был подмастерьем у своего учителя. Одновременно юный Риссанен учится и заканчивает воскресную ремесленную школу в Куопио (1888-1890), а также начальную школу кустарных промыслов (1890-1892). В1892-1893 году он отправляется в поездку по центральной и юго-западной Финляндии в поисках работы, которую он получает в Тампере в мастерской Р.Экберга. В 1894 году он получает квалификацию профессионального домашнего художника. В 1895 году он приезжает в Хельсинки, работает в мастерской Хассельгрена и Лоофа, поступает в Центральную школу прикладного искусства (высшую школу кустарных промыслов), что позволяет ему специализироваться в качестве декоратора. В 1896 году Риссанен решает начать систематическое обучение изобразительному искусству. Он поступает в Рисовальную школу Финского художественного общества. Там он обучается у известной художниицы Хелен Шерфбек. Здесь он впервые знакомится с творчеством выдающихся старых мастеров. Особое влияние на него оказывают работы Ганса Гольбейна, который оказал также огромное влияние и на саму Хелен Шерфбек – его наставницу. Но Риссанену не суждено было учиться дальше в рисовальной школе в Хельсинки. Через несколько месяцев он был оттуда исключен т.к. «он был не в состоянии соответствовать нормальному порядку и укладу школы».1
Художник вынужден был опять думать о заработке и о том, где раздобыть средства для дальнейшего своего обучения, кого просить о финансовой поддержке. Работу он находит, находит также и человека, который финансировал его образование. Риссанен создает иллюстрации для различных периодических изданий (юмористический журнал, детский христианский ежегодник). А финансовую поддержку он обретает в Хельсинки у промышленника Антти Пойхоонена. Устроив, таким образом, свои дела Риссанен продолжает обучение в рисовальной школе Финского художественного общества, но уже в Турку, у не менее известного в Финляндии художника, Виктора Вестерхолма.
Но амбициозному молодому человеку этого было не достаточно. Его творческому потенциалу необходим был выход. И из провинции он устремляется в столицу огромной Российской империи – Петербург. Тогда, как это ни парадоксально звучит сейчас, для многих финнов Петербург был своеобразным окном в Европу. Около 24000 финнов проживало тогда в российской столице. Это были люди самых разных профессий и социального положения – от печников до фрейлин его императорского величества.
Естественно, на первое место встал вопрос о нахождении средств на обучение. В октябре-ноябре Риссанен приезжает в Петербург, узнать об условиях приема в Академию художеств. Он берет ссуду в банке. Одним из двух его поручителей становится Й.Ф.Г.Аминофф – губернатор провинции Куопио. Также ему помогли с финансами известный художник Фердинанд фон Вригт и консул Биргер Халлман.
Как уже было сказано, пребывание в Петербурге и обучение в Академии художеств было для Риссанена важным этапом творческого становления. Во-первых, если оценивать все его художественное образование, то оно носит фрагментарный характер. Те финские художники, которые его обучали (Хелен Шерфбек, Виктор Вестерхолм, Альберт Гебхардт), или чье творчество оказало на него влияние (Альберт Эдельфельт) учились в Париже и Дюссельдорфе. Санкт-Петербургская Императорская академия художеств, хотя в целом в системе преподавания и претерпела некоторые изменения (изменился состав студентов, преподавателей, характер постановок, композиционных заданий, сама обстановка учебного заведения стала более демократичной), — несмотря на это она была учреждением консервативным – оплотом государственной политики в области культуры и художественного образования. Разрабатывая темы текущих учебных заданий или дипломных композиций, художники большее внимание уделяли современной жизни, а в трактовке исторических тем отошли от преимущественного предпочтения композиций из античной истории и мифологии – все же Академия оставалась учреждением со строгим порядком и укладом, где давалась очень серьезная профессиональная подготовка для будущего художника, все же студентам этого учебного заведения приходилось часто подавлять свою индивидуальность в угоду учебным требованиям.
Перед тем, как отправиться в Петербург, Риссанен советовался с Альбертом Эдельфельтом насчет своей дальнейшей учебы. Он колебался, куда поехать. Помимо Петербурга у Риссанена была мысль отправиться в Стокгольм. Эдельфельт, как истинный патриот финского искусства, не советовал никуда не ехать, мотивируя это тем, что в Финляндии есть своя художественная школа. Он высказал мысль о том, не продолжить ли Риссанену обучение в рисовальной школе Финского художественного общества в Хельсинки. Но Риссанену было неудобно туда возвращаться, т.к. он уже был оттуда исключен. Причина его исключения показалась Эдельфельту несерьезной (Риссанен заснул в классе у Хелен Шерфбек). Он обещал написать в Турку Виктору Вестерхольму, чтобы в местной рисовальной школе приняли Риссанена. Он с удовольствием провел там недолгое время своей учебы, но все равно вспоминал Хелен Шерфбек, и мечтал вернуться к ней в мастерскую. К тому же, друзья Риссанена, убедили его в том, что все-таки ему необходима учеба за границей. Нашлись также и средства.
Перед поездкой в С.Петербург Риссанен посетил Альберта Эдельфельта в Порвоо, и сказал ему, что все-таки решил отправиться в Россию учиться у Репина. Маэстро пожурил молодого художника, он сказал ему, что он тоже такой упрямец, как и все жители провинции Саво, он все же написал рекомендательное письмо к Репину.
При всем недостатке классического художественного образования у Риссанена, он пришел в Академию человеком с уже сложившимися взглядами на жизнь и эстетическими воззрениями. Сохранились два письма Юхо Риссанена к Фердинанду фон Вригту1. Одно из них датировано ноябрем 1897 года. В нем художник описывает впечатления от прибытия в Петербург, от самого города, а также об обустройстве на новом месте и решении своих бытовых проблем. Будущий студент Академии художеств, прибыв поездом с Финляндского вокзала, отправился искать себе жилье. Он снял комнату в квартире, где проживала польская семья, недалеко от Академии художеств. Она находилась по адресу: 14-я линия, дом 57, квартира, 3. Жилье ему в целом понравилось, хотя комната была довольно холодной. После того, как он устроил свои проблемы с квартирой, он отправился смотреть сам город. Большое впечатление на него произвел Невский проспект с его блестящей архитектурой, и не менее блестящей публикой, гуляющей по нему. Особенное внимание молодой путешественник обратил на богато и со вкусом одетых дам. После решения бытовых вопросов, на первый план выдвинулись задачи другого порядка. Первое — это непосредственная организация своей учебы в Академии художеств. Риссанен имел при себе рекомендательное письмо от Финского художественного общества, которое он собирался показать самому Репину. И здесь немалую роль сыграл все тот же Альберт Эдельфельт. К этому времени этот блестящий финский живописец, который был своеобразным маяком для многих своих земляков-художников, успел утвердить себя в Петербурге, завести нужные знакомства в деловом мире и мире искусства. Молодой талант из Финляндии был представлен самому Сергею Дягилеву, который проявлял большой интерес к скандинавскому искусству, впоследствии при его содействии было организовано несколько выставок финских и русских художников. Дягилеву понравились работы молодого художника. Следующий этап – знакомство с Репиным. Мастер оценил незаурядность картин Риссанена и оригинальность его дарования и дал согласие взять к себе в мастерскую на старшие курсы. Но при этом, Репин отметил, что необходимо выполнять учебные задания, которые делали все студенты. Это были Анатомические рисунки, а также рисование и живопись живой модели с натуры. И еще одну важную формальность необходимо было выполнить Юхо Риссанену – получить разрешение на свое обучение от вице-президента Академии художеств, графа И.И. Толстого. С этим особых проблем не возникло. Толстой оказался благосклонен к молодому финну, всецело доверяясь мнению И.Е.Репина.1
Второе письмо Риссанена к Фердинанду фон Вригту было написано в декабре 1897 года. В нем он рассказывает о начале учебы у Репина. По общему тону письма, видно, что молодой художник воодушевлен всем тем новым, с которым ему пришлось столкнуться и познакомиться в Академии. Расписание занятий было традиционным в Академии. Студенты писали обнаженную натуру, а также одетые фигуры. В этот день Репин обходил студентов, помогал им советом, делал им замечания по ходу работы. Работа Риссанена понравилась мастеру. Затем студенты писали живописную постановку одетой фигуры. Это была женская модель, в красивом голубом платье. По словам Риссанена, Репин был очень веселый и доброжелательный человек, и что было особенно приятно молодому финскому художнику, немного говорил по-фински. Это было очень важно молодого финна, т.к. он совсем не знал русского языка. Репин посоветовал обратиться к Анне Липпонен, финской студентке, которая училась на младших курсах Академии, и которая знала русский язык. Репину нравилось, как работает Риссанен, а похвала и одобрение такого замечательного художника способствовали развитию трудолюбия ученика.
Живя в Петербурге, Риссанен совершенствовал свое мастерство не только в стенах Академии художеств. Он часто посещал Эрмитаж, где изучал творчество старых мастеров, копировал их работы, и что самое главное, покупал репродукции с произведений классиков. Эта коллекция репродукций, начало которой было положено в северной столице, потом разрослась до очень больших размеров – количество фотографий и открыток достигло нескольких тысяч. Здесь, у нас в городе, в Академии художеств, в Эрмитаже Риссанену была дана путевка в большую творческую жизнь, отсюда, с полученными знаниями он вернулся в Финляндию, а затем в Европу и Америку.
Риссанен учился старательно, и вскоре был награжден месячной премией в 25 рублей от императорской кассы помощи финским студентам в С.- Петербурге. Понемногу он начал осваивать и русский язык, который изучал с Марти Бергом, работавшим в государственном секретариате финского министерства и госпожой Урсин. Впоследствии он сменил квартиру. С 14-й линии, он переехал на Итальянскую улицу, где в доме № 15, снимал квартиру № 3 с финским студентом-юристом.
В Петербурге Риссанен увидел много нового для себя. Его жизнь была насыщенной и интересной. Он стремился узнать как можно больше. У студентов Академии были специальные карточки – наподобие современных студенческих билетов, которые им давали право бесплатно посещать музеи и театры. Был такой курьезный случай. Однажды гуляя по Невскому проспекту, у Екатерининского сада, Риссанен увидел православного священника. Он очень заинтересовался колоритным внешним видом нашего батюшки и очень долго следовал за ним. Батюшка обратил на это внимание, а через некоторое время обратился к ближайшему городовому. Тот попросил у удивленного финна документы, и когда увидел эту карточку, да еще с подписью великого князя и И.Е. Репина, а, также узнав, в чем дело, сам снял фуражку и поклонился Риссанену.
Был и другой случай. Увидев башню городской думы на Невском проспекте, Риссанен решил на нее взобраться, во что бы то ни стало и посмотреть сверху на город. Его тут же забрали в полицейский участок. С большим трудом Риссанен объяснил, что хотел посмотреть, какой большой Петербург. При этом полицейские были поражены, каким честным и открытым взглядом он на них смотрел. Потом они сами провели его на эту башню. Риссанен не терял даром ни одной минуты. Он сделал много этюдов берегов Невы, различных зарисовок. Потом эти материалы использовал у себя в Финляндии.

Но Риссанен не остался в Петербурге заканчивать академический курс. Осенью и зимой 1897-1898 гг. он очень много болел. И, хотя внешне он выглядел очень крепким и физически сильным человеком, сказалось его тяжелое детство, когда он много голодал, и много работал. Врачи посоветовали ему уехать домой в Финляндию, т.к. там более здоровый климат. Репин был очень огорчен тем, что потерял такого талантливого, самобытного и старательного ученика.
Самое главное – что вынес Риссанен из пребывания в России – это передовые демократические идеи, в частности идеи Льва Толстого о народном просвещении, это общение с людьми, которые дали ему большой творческий заряд. Это пребывание в России укрепило его желание выйти со своим искусством на мировой уровень. И вот этот выход на мировой уровень Риссанен видит в развитии финского искусства, развития и понимания своего творчества, как творчества финского художника, как путь к мировым вершинам, через развитие национальных черт в своем искусстве.
В дальнейшей своей жизни Риссанену пришлось много путешествовать, переезжать с места на место. И в ходе этих путешествий он старался постоянно учиться вбирать в свое творчество что-то новое, искать единственно верную форму для выражения своего идеала, которым наполнено его искусство. В Италии он изучает технику фресковой живописи на примерах мастеров Возрождения. Ему были близки та мера обобщения, тот возвышенный образный строй, те чистота линии, выверенность композиции, ясность и законченность образов, т. е. те черты, которые были характерны для классиков Ренессанса.
Во Франции, где он живет во второй половине 20-х – первой половине 30-х годов он сближается с Морисом Дени и художниками его круга. Ему интересны символика его живописи и обобщенность его образов. В то же время он был далек от авангардных течений, характерных для изобразительного искусства первой половины XX века (кубизма, экспрессионизма и других модернистских течений).
Главная тема его искусства – изображение простого человека. Выходец из народа, он любит его и старается показать во всем его многообразии через отдельные сцены из его жизни и через отдельных персонажей. В то же время его искусство далеко от повествовательности и прямолинейной обличительности. Художник бывает и лириком (
«Старик Истолайнен», «Девочка», «Старуха», «Девушка, сидящая у моря»), и бытописателем («Мужчина, греющий ногу у очага», «Торговля часами», «Гадалка», «Народная целительница»), он мог создавать и в живописи и во фреске поистине монументальные по своему звучанию работы («Женщина, просеивающая зерно», («Женщина, ткущая ленту», фрески «Кузнецы», «Строители»). Путь к будущему благосостоянию народа – Риссанен видел в развитии его национальной культуры. А основа любой национальной культуры – язык ее народа. В те времена, в Финляндии большинство интеллигенции, а там более, людей высшего общества, разговаривали и писали в основном на шведском языке. Риссанен принципиально не хотел его изучать. В частности, письма к Альберту Эдельфельту писал только на финском языке, и тот вынужден был ему отвечать также на финском, хотя и свободно говорил по-шведски, и его род имел шведские аристократические корни.
Несмотря свою близость к простому народу, озабоченность его судьбой, его культурой и благосостоянием. Идеи Риссанена об улучшении положения народа, его материального благосостояния, не были деструктивными. Он не считал революционные потрясения полезными для своей страны, а был за своеобразный status quo, или равновесие в обществе. Поэтому он не мог понять почему, в 1918 году, когда Финляндия получила независимость, началась гражданская война. Ведь сила и крепость финского народа, как он считал, в его единстве, в крепкой культурной основе, в гармонии всех сословий общества.
Художник, в своих странствиях по миру, никогда не забывал о своей родине. Он прожил долгую и интересную жизнь. И финский народ остался ему благодарен, после его смерти, в 1950 году, прах его был перевезен из далекого Майами и перезахоронен у него на родине в Куопио.
Для нас его творческий опыт ценен тем, как развивалась в его творчестве тема простого человека из народа, интересен подход мастера к созданию синтетического, эпического по своему звучанию образа простого человека, и также как повлияли на него демократические идеи русской интеллигенции, в особенности, Льва Толстого. Ведь русский и финский народ – соседи, многое у нас в истории общего, но какие бы моменты, хорошие, или плохие не были у нас во взаимоотношениях, мы всегда должны стремиться к взаимопониманию и плодотворному сотрудничеству.

Литература
1. Безрукова М., «Искусство Финляндии. Основные этапы становления национальной художественной школы», М., Изобразительное искусство, 1986.
2. Безрукова М., «Скандинавская и финская живопись из музеев СССР», в журнале «Юный художник», 1990, № 10.
3. Безрукова-Долматовская М., «С.П.Дягилев и Финляндия. К 100-летию выставки русских и финляндских художников». В сборнике «Проблемы развития зарубежного искусства». Материалы XI научной конференции в память профессора М.В.Доброклонского. СПб, 1998.
4. Лисовский В.Г. «Академия художеств», Санкт-Петербург, 1997
5. «Мир искусства. К столетию выставки русских и финляндских художников 1898 года».” Palace editions”, 1898.
6. Суворова Л. «Финские академисты». В сборнике «Петербургские чтения 1998-1999», с. 472-475. СПб, 1999.
7. Stocker Clara “Paitaseta – Juho Rissanen elama”
8. Valkonen, Markku.Kultakausi, Porvoo, 1995
9. Vanderdoe, Kirk. “Northern Light. Nordic art at the turn of the century”. Yale University press, New Heyven, London.
8. Juho Rissanen ja suomalainen kansa. Juho Rissanen and the Finnish people.
Kuopion taidesmuseo 10.12.1997 – 8.3.1998
Atheneum 2.10 – 27-12.1998

Индекс цитирования.

Eero Jarnefelt and the Imperial Academy of Arts in St.Petersburg.

 

Eero Jarnefelt and the Imperial Academy of Arts in St.Petersburg.

To the question of the Russian-Finnish artistic relationship during the second half of the 19th century

Russian-Finnish cultural and artistic relations have a long and fascinating history that dates back to ancient times. The Finns still lived on the banks of Neva before the founding of our city. Since 1809, the time of the joining Russia to Finland, the closer and more purposeful contacts began to occur. For many Finns, St. Petersburg became the second homeland. In the 1880s, more than 24000 Finns lived in St.Petersburg that was the second city after Helsinki by the number of Finns residing there. The Finns presented nearly in all the social groups of St.Petersburg’s residents: from the factory workers and servants of aristocratic families to the ministers and Maids of Honour of the Empress. In his Sound of the Time, Osip Mandelshtam wrote: «I’ve always vaguely felt the special importance of Finland for a resident of St. Petersburg. A lot of people have always come to Finland to think over something because it was impossible to do that when staying in St.Petersburg.» He believed in the importance of Finland for St.Petersburg.
The Imperial Academy of Arts didn’t also keep apart from the Finnish-Russian cultural relations that became an objective reality in the second half of the 19th century.  The Finns have always preserved cultural traditions in their country. Since 1708, painting and drawing were included in the curriculum of the University of Helsingfors (Helsinki). Many arts educational institutions emerged at the time when Finland was a part of Russia. Later on, these institutions played an active role in the culture of Finland at that time. Apart from being an irreplaceable component of the program of the Helsingfors University, painting and drawing were also studied at the Finnish Art society (since 1848), where was founded an art school which started working in Helsingfors (Helsinki) and later in Abo (Turku). The vast majority of talented artists, whose creative works made a significant impact on the Finnish art at that time, had become the graduates of these schools. However, The Finnish Society of Artists didn’t have enough funds to organise the teaching at the highest level, that’s why many Finnish artists polished their artistic skills studying abroad.
For many artists who were improving their artistic skills, St. Petersburg Academy of Arts wasn’t the only educational institution where they could achieve their goals. Artists from Finland could also gain professional experience in Germany and France as well. Nevertheless, many distinguished Finnish painters, sculptors and architects chose St. Petersburg and the Academy of arts for the development of their skills. They stayed for a different time at the Academy, but the relations between St. Petersburg Imperial Academy of Arts and Finnish artists was not limited to the education of students only. In addition to this, the Finnish students participated in many exhibitions, which were organised at the Academy. Many Finnish artists received the honorary titles of the academicians and the medals for their progress in art.
In August 1826, A.Olenin, the President of the Imperial Academy of Arts, received a circular from the Department of Education on the occasion of the Senat’s Decree «On the order of relations with Finland», according to which «The commission for Finnish affairs» was abolished and the State Secretariat had been introduced. In other words, the cultural development of Finland was becoming the business of the Finns themselves solely.
A. Armfelt who was a member of the Finnish Arts Society, organised in 1846, had become the State Secretary of St. Petersburg’ branch. On his proposal, the one-year-old son of Alexander II, Alexander Alexandrovich was assigned as its high patron. The avant-guard of the Russian political and social elites (Count Rumyantsev and Prince A.Gorchakov, in particular) contributed to the cultural autonomy of Finland.
Officially the Imperial Academy of Arts didn’t control the artistic life of Finland. What’s more, for Finnish artists, «its aesthetic principles and the spirits of the imperial court were extrinsic to the views modest lifestyle of Finnish artists»1. At that time, contemporary western art gave them a better motivation to draw their attention to the real life. The relations between the Academy and Finnish artists developed to provide the orders for portraits and landscapes, organise exhibitions and sales of painting and continue their education abroad. Academy made the significant contribution in celebration of the anniversary of the Finnish Art Society.
Not all Finnish artists completed the full course on arts at the Academy and received the diplomas; it depended on the goals that they set. And only Hugo Bakmanson (1860-1953) — the student of the Finnish Cadet Corps, and the officer of Life-Guards Izmailovsky Regiment, the student of P.Chistiakov and P.Kovalevsky, in November 1899 graduated the Academy with the painting called A Guide.
Among the Finnish artists who were awarded the title of academician, Albert Edelfelt whose work brought the fine arts of Finland to the international level occupies a leading position. He was a unique person for his creative energy. Edelfelt worked in different genres of painting: he painted the official formal portraits, created the pictures on historical subjects and the subjects from everyday life and lyric landscapes as well. In 1878, he was elected a free honorary member of Academy. In 1881, for his picture «Funeral of a child», he was elected an academician in 1879. Since 1895 onwards, Edelfelt was a full member of the Academy of Arts. He got an order to portray Emperor Nicholas II and the invitation from the vice-president of Academy of arts, count I. Tolstoy to participate among the 20 artists in the coronation ceremony of Nicholas I.
The development of Russian-Finish relations has been characterized by the periods of climaxes and lulls. In the 1870s, relations between the two countries were very close. This fact was due to the completion of the construction of the Russian-Finnish railways, which made a positive impact on the facilitation of the process of selling artworks of Finnish artists. The second «peak» of the intensity of cultural and artistic relations between Russia and Finland falls, oddly, to the end of the1890s. The most outstanding event of these years was the exhibition of Russian and Finnish artists held in 1898 at the Baron Stieglitz’s school of Arts and Industry with the active assistance of S.Diagilev and A.Edelfelt. V.Blomstedt. A.Edelfelt. M.Enkel, A.Gallen-Callela, A. Gebhardt, P. Halonen, E. Jarnefelt, B.Lagerstam, V.Valgren as well as the members of the Mir Iskusstva art society were among the participants of this memorable event. In the same year, this exhibition was transferred to Munich.
Although the opinions of the experts about this exhibition were divided, it contributed to the mutual enrichment between the cultures of our countries. However, some of the art-critics didn’t react positively to the pictures presented at the exhibition. Vladimir Stasov was one of them. On the one hand, the paintings of A.Gallen-Kallela caused his particular dislike, on the other hand, the canvas of Eldelfelt «A laundress» was named as one of the best works of the exhibition and was highly appreciated for the implementation of its idea. It was highly evaluated in monetary terms (3000 roubles). It was the most expensive of the paintings presented at the exhibition. Now this work is in the collection of the State Hermitage.
In 1899, was enacted the Manifesto limiting the rights of Finland. It caused the storm of outrage among the progressive Russian intellectuals and the residents of Finland as well. What’s more, it created the damage to the artistic relations. Finnish artists had to refuse from the collaboration with Sergey Diaghilev. Nevertheless, the interest to the art of our Nothern neighbour didn’t fade: it increased dramatically. Sergei Diaghilev regularly published in the magazine «Mir Iskusstva» (The World of Art), the reproductions of the works of Finnish artists, reviews and articles devoted to the art and architecture of Finland. The cultural relations between Russia and Finland continued.
A vivid illustration of this process is the biography of Eero Jarnefelt, one of the outstanding Finnish painters.
To understand the origins of his creative work it is necessary to look into the past, following the history of his family. The family roots of the Jarnefelts originate from the German family of Keldank, the representatives of one of its branches moved to Finland in the 18th century and made his home in Savo that is in Karelia, Finland. Eero’s grandfather worked as an assistant to the chief of the local police. He lived in the Hovila estate, in Tomajarvi, was married to the daughter of Johan Molander, the Bishop of Porvoo. They have eight children: four sons and four daughters, among whom, Alexander, the father of Eero was the youngest. After he had died prematurely, his estate was auctioned, and his widow with children moved to Kuopio, where they lived with their relatives in a difficult financial situation.
Aurora Jarnefelt wanted her sons to become civil servants, promote Finnish culture and oppose the increasing russification of Finland. Only Alexander, the youngest of her songs, implemented the desire of his mother. After graduating from the Finnish Cadet Corps in 1853, he continued his education at the Artillery Academy of St.Petersburg, where he studied with Nikolai Klodt von Yurgensburg, with whom he had friendly relations. Alexander met the younger sister of Nikolai Klodt Elizaveta. The young people fell in love and got married. For the mother of Alexander, this marriage was unexpected. She always warned his son to have nothing to do with Russians and hoped that would have a daughter-in-law from Finland.
The ancestors of Eero Jarnefelt from mother’s side — the Klodts — came from Italy. The representatives of one of the branches of this family took up their residence in Estonia in the middle of the 16th century.
They purchased the Castle of Jurgensburg (this fact explains the origin of the second part of their surname — Klodt von Jurgensburg). The family moved to Russia at the beginning of the 19th century, and, ultimately, became Russified.
The uncle of Elizaveta von Klodt — Peter Klodt was a famous Russian sculptor, the author of bronze horses placed on the Anichkov Bridge, the monuments to I. A Krylov in the Summer Garden and Nicolas I in Isaakievskaya Square. Konstantin Karlovich(1807-1879), Elizaveta’s father, was also a distinguished person: he was a famous general and the first wood engraver in Russia. He taught at the Academy of Arts in St.Petersburg. He had the children who possessed the talent for arts. Mikhail was a well-known artist, and a professor of Academy of Arts, his sister Olga was an artist who taught drawing. A cousin of Elizaveta, son of Peter Klodt Mikhail was also a well-known artist.
Elizaveta Konstantinovna and Alexander Jarnefelt married on December 22, 1857. They had nine children, and all of them displayed their artistic talents.
It is likely that the talent for art came from the mother’s family, and the mother’s views on art influenced her children. Two of her children became artists, as well as many members of their family. As already mentioned, Alexander Jarnefelt, was a rigid man of principles and honour. But it is far from the complete characterisation of his personality. He had an aptitude for literature and music, and his letters give the evidence of this. In the notes to his children, Alexander emphasised the idea of the importance of education and the development of human’s capabilities. His letters give us the evidence of his role as a father and mentor, but they tell us about the love for his children.
The first years after their wedding, the Jarnefelts lived in St.Petersburg. Then they had to move to Pulkovo because Alexander served as an officer-topographer in the Nikolaevskaya Military Academy. By the time when Eero (or Eric, as he was called in his family) was born in Vyborg in 1863, he already had his two brothers — Kasper and Arvid. At the beginning of her married life, Elizaveta talked to her children in Russian while Alexander — in Finnish. Nevertheless, Elizaveta started learning Finnish just after she had married Alexander. The parents would speak to each other only in Finnish, while in other Finnish aristocratic families, Swedish was the preferred language. When living in Vyborg, the eldest boys had learnt Finnish in a short period, and Eero had never learnt Russian because he had a Finnish nurse. Unless the mother of Eero had acquired the language of her new motherland, she and Eero had never had their common language to talk. This fact had the significant influence on their relations that weren’t as close as the ones with Casper or Arvid.
In 1870 the family moved to Helsinki, where Alexander was appointed as a senior officer-topographer. It meant closer ties with the Finnish-speaking circles of society, and Finnish had become the language of communication between mother and children as well. Later on, Elizaveta helped her children as a translator: in particular, she helped Casper who translated into Finnish Russian fiction. She also helped Arvid when he wrote «My Parents’ Novel» in three parts. The development of the Finnish language and culture was also the primary goal of Alexander Jarnefelt. As for Eero, he had no interest in studying at school. In the fifth grade, inspired by his brother Casper, he became interested in painting. Eero admired by the artworks of Hialmar Munsterjelm, the teacher of Casper, whose influence one can see in his early artworks. Eero and Arvid were taught since 1874 at the Finnish Art Society drawing school, at the classes of Frederic Ahlstedt. Contrary to Eero’s interests and the character of his talent, he graduated from the school as a top-level student with the highest grades.
Alexander Jarnefelt had the plans for his sons. He wanted them to make their careers as civil servants and to care for the prosperity of their country. It might be for these ideas of his parents, Eero would like to become a teacher after graduation from the school. Surprisingly, his father shared his passion for the art. All brothers: Casper, Arvid and Eero were equally talented, and it was almost impossible to compare the level of their talent just by analysing their early artworks.
Nevertheless, Alexander was able to recognise in Eero’s artworks all the qualities that in his opinion were so necessary for a representative of the art of the young nation. Patriotism, courage, justice, sociable character all these personality traits were presented more in Eero than in other sons of Alexander. Alexander was firmly convinced that following a personal calling is not the best choice for the personality. Albert Edelfelt was the person, whose patriotism and worldwide fame made a significant impact on Alexander’s thought when he was choosing a career path for his sons. It was the time when Finnish artists gained international fame and recognition. The fundamental idea in the creative activity of Eero Jarnefelt was the idea of the rise of Finnish art at an international level and the promotion of the Finnish culture.
In 1883, Eero Jarnefelt went to St.Petersburg to continue his education at St.Petersburg Academy of Arts. Most of the Finnish artists at that time studied at Paris where Albert Edelfelt and Akseli Gallen Kallela had already lived for a few years. For Eero Jarnefelt, St.Petersburg was a natural choice for many reasons, one of which was that his uncle Mikhail Klodt von Jurgensburg had been a professor of the Academy of Arts. When studying at the Academy of Arts, Eero lived in the family of his uncle, Mikail Klodt. As for Eero himself, he hadn’t been the source of any financial problems for his uncle whose expenses were moderate.What’s more, living with his relatives, Eero didn’t feel lonely at first. For Alexander Jarnefelt, whose four sons and three daughters were studying at for different educational institutions at that time, the practical aspect of the education of his children was as crucial as acquiring theoretical knowledge.
Eero neither liked St.Petersburg, nor the official educational system that was at the Academy of Arts where he was studying at that time.
However, the years he spent at the Academy was the period of the emergency and flowering of the art of the group called The Itinerants to which joined his uncle. Mikhail Klodt was among the first artists who signed the Manifesto of The Itinerants. Together with C.Vorobyov and A.Bogoliubov Klodt took part in the organisation of the Landscape Painting Class in the Academy of Arts. Vorobyov, Bogoliubov and Klodt made up the rules of the Landscape Class. These artists promote the landscape painting as a genre which, in their opinion, is not inferior to other genres. Moreover, it is capable of the expression of the complex ideas which drew the close attention of the liberal intellectuals at that time.
«Mikhail Konstantinovich Klodt was a famous landscape artist of the second half of the 19th century, the artist who possessed a notable artistic personality. He left us many amazing realistic landscapes, excellently painted and expressed his genuine love for his motherland and to nature. He was able to show the relations between humans and their environment, not separating them from each other. Not only did he have the talent for arts but he was also a nice person. He was respected for his honesty, honour and strong civic stance. All these personality traits are not of the primary importance for many people nowadays. As it was mentioned above, he was one of the first artists who joined The Itinerants art society, at the same time, defending the young artists of democratic orientation from the reactionary administration of the Academy. In 1873, he refused to sign the document, forbidding young artists to participate in the temporary exhibitions organised by The Itinerants. In 1874, Klodt signed a letter of protest against the slanderous accusation of Vasily Vereschagin, the outstanding Russian artist of battle scenes in connection with his refusal from his title of a professor.
At the same time, he was well-known for his independent behaviour among the Itinerants. He openly expressed his opinion about the landscapes of Arkhip Kuindzhi exhibited at the Itinerants’ exhibition in 1879. The Itinerants blamed him for his attempt to consolidate his position at the Academy. In response to this unfair accusation, the artist resigned from The Itinerants art society, reserving the right to be exhibited at the exhibition of this association. The critics from the Itinerants Art Society responded immediately, albeit in a mediated form.V.V.Stasov, the leading propagandist of the democratic ideas of the Itinerants, has also changed his attitude towards Jarnefelt. For example, he highly appreciated the painting of Jarnefelt A Large Road in Autumn (1863).
However, generally having a good opinion of the picture Jarnefelt’s picture At the Plow in Malorossiya, he recognised a small defect, making a wrong impression about the painting: the hair of the ox was too carefully painted.
Eero Jarnefelt had to live in this artistic environment. What was his life in St.Petersburg? In his letter to his brother Arvid, Eero described it as «rather dull». The lectures at the Academy during the day, drawing in the evenings and, in addition to this — playing music — that was the daily routine of Jarnefelt. The influence of the academic system we can see in his numerous studies of trees. The ideas about reforming the contemporary Russian society were essential to him. These topics were often discussed in the drawing room of their house where gathered his family, friends and like-minded people.
Surprisingly, in his diary, Eero Jarnefelt never mentioned any Russian artist by their name, with the exception of Sergey Diaghilev with whom he discussed the issue related to Lev Tolstoy. Visual arts had never been the subject of his topics. Here it is what he writes on the occasion of his visit to St.Petersburg in 1897: «A lot of memories of my youth are coming to my mind. However, they are so sad because these memories are about the time wasted and youth lost. Why do people see the light in their lives so late? This disappointment might happen because of their overconfidence which prevents them from being humble and ready to focus on the higher truth only. Nevertheless, some people understand the real meaning of truth from the very beginning. The only power makes some of them move away from the edge of defeat — this is their willpower. Those who come to this, see no alternative way.» Then Jarnefelt mentions «the amazing Hermitage», as well as Rubens, Titian, Rembrandt and Dutch landscapes as the authorities that every artist should follow.

When finishing a brief historical overview and analysis of the facts of Jarnefelt’s biography, raises the question: in what a degree St.Petersburg, in general, and his studying at the Academy of Arts, in particular, have influenced him? Some researchers (mostly Finnish) are of the opinion that this influence wasn’t significant. On the other hand, there is the information that Jarnefelt was closely associated with the Itinerants’ art society and with Ilya Repin himself. The first experts’ opinion is in favour of the former view (see above). The comments of Jarnefelt himself are in favour of the second opinion. Probably, the truth is somewhere in the middle. The evidence given by Jarnefelt about his life in St.Petersburg as «dull» shouldn’t be interpreted too ambiguously and straightforward. For the first time, Jarnefelt came to St.Petersburg in 1883. He stayed there until the year of1886. If you recall the biography of Mikhail Klodt, it was the years which had been coming before the difficult period in his life. In 1880, he left the Itinerants'(Peredvizhniki) movement. In 1886, in connection with his illness, he was transferred to an out-of-staff position, and in 1894, he was finally dismissed from the Academy of Arts. During these years Klodt underwent financial hardships. Perhaps the atmosphere in his uncle’s house affected Eero’s memoirs that are imbued with the feelings of sadness and despair. Another factor, which affected his opinion, was the atmosphere of St.Petersburg, its culture, traditions and the lifestyle of the people living there. The atmosphere of the official Academy was alien to him, but needless to say, many progressive and intelligent people didn’t come to terms with the rules and regulations of the Academy. When studying at the Academy, Eero Jarnefelt took a dislike to endless lessons and classes: lectures, painting, long-lasting studies of nature. He might think that for a young artist, there wasn’t much creativity in these activities. At the same time, it is known that his uncle, as a head of the landscape class at the Academy, highly rated landscape as a genre of painting. He considered a landscape not as a study of nature, but as a finished work of art which has its concept. Following this idea, Jarnefelt demanded of his students making detailed sketches of the places they depicted. And only after this initial stage should they begin to work on their final versions of the landscapes using oils.
It would help Jarnefelt in the future. Importantly, like Albert Edelfelt and other Finnish artists, Jarnefelt gave the highest priority to realism in art. The tendency to express reality realistically was characteristic not only for the Russian but European art as well. The idea of the realistic depiction of the world around us was promoted by the Dusseldorf Academy of Art, whose ideas found significant support among Finnish artists. French Impressionism was one of the aspects of this realistic trend. Albert Edelfelt, Eero Jarnefelt and other Finnish artists were under the influence of the Impressionism. After his graduation from the Academy of arts in St.Petersburg, Jarnefelt went to Paris to perfect his painting skills.
We can agree with the Finnish researcher of the biography of Jarnefelt that the Russian culture, in general, had had a profound influence on the artist. What’s more, it was due to the family traditions and reading Russian books. Importantly, Jarnefelt in his creative works didn’t promote progressive ideas in a straightforward way like the Itinerants (Peredvizhniki); his art was deprived of the acute social orientation. By creating his artworks, Jarnefelt didn’t mean to preach or call to take action against something. The picture The Forest is being Burnt» (1893, Soviet art critics called it Forced Labour) is the only one where there are social and accusatory motives. Maxim Gorky suggested some moments in this picture illustrate the idea of social injustice. There is another opinion about the main idea of this work. For the Finnish art historian S.Sinisalo, the main idea of this picture is that it excellently illustrates the idea of the French artist Bastien Lepage of the symbolic relations between humans and nature. Nevertheless, Jarnefelt is, first of all, a lyrist. The close relations between humans and nature that is the crucial moment in his landscapes. This aspect of his creative works has more in common with the main idea expressed in the paintings of Mikhail Klodt. Jarnefelt was the most prominent Finnish artist who created the realistic paintings. Not only the precision in depicting the nature of his motherland and the life of Finns are the intrinsic part of his artworks, but the glorification of his country and people who live in it can we see in the paintings of Jarnefelt. As an example, we can use such pictures as «July afternoon»,(1891), «Washerwomen on the shore» (1889), «Returning home» (1903), » The portrait of Matilda Vrede» (1896) The formulation of Aksel Gallen Kallela about his stand in life can be considered as applicable to the life and creativity of Eero Jarnefelt: «I can always reach the point where my country could be satisfied with my accomplishments, but my ambitions call me to go forward: everything or nothing, the first or last. This my view of the world, and I want to carry it through my life.» The idea of the high civil service to his nation, his people, this probably is the essential idea that Eero Jarnefelt drew from the Russian culture and spiritual life. This idea is valid up to the present. It brings together the cultures of the two nations — Finnish and Russian.
Bibliography
1. Безрукова М., «Искусство Финляндии. Основные этапы становления национальной художественной школы», М., Изобразительное искусство, 1986.
2 Безрукова М., «Мир Галлен-Каллелы».В журнале «Юный художник», 1990, № 5, с 35-41.
3. Безрукова М., «Скандинавская и финская живопись из музеев СССР», в журнале «Юный художник», 1990, № 10.
4. Безрукова М., «Певец финского народа», в журнале «Культура и жизнь», 1961, № 10, с 39-40.
5. Безрукова-Долматовская М., «С.П.Дягилев и Финляндия. К 100-летию выставки русских и финляндских художников». В сборнике «Проблемы развития зарубежного искусства». Материалы XI научной конференции в память профессора М.В.Доброклонского СПб, 1998.
6. Березина В., Альберт Эдельфельт и его произведения в Государственном Эрмитаже и других музеях СССР». Ленинград, издательство Государственного Эрмитажа, 1963.
7. Березина В. «О двух рисунках Эдельфельта». Сообщения Государственного Эрмитажа. Выпуск 28. Ленинград 1967.
8. Беспалова Л. «Очерки о жизни и творчестве русских художников II половины XIX века. Т. I». М, 1959
9. Левинсон А. «Аксель Галлен». Суждение о характере творчества и произведениях художника». СПб, 1908
10. «Мир искусства. К столетию выставки русских и финляндских художников 1898 года».” Palace editions”, 1898.
11. Суворова Л. «Финские академисты». В сборнике «Петербургские чтения 1998-1999», с. 472-475. СПб, 1999.
12. СПб, 1999.12. Finland Ateneum art museum. Helsinki, 2001
13. Martin, Timo, Siven, Douglas. “Akseli Gallen-Kallela. National artist of Finlandia.” Finland, 1985.
14. Valkonen, Markku.Kultakausi, Porvoo, 1995
15. Vanderdoe, Kirk. “Northern Light. Nordic art at the turn of the century”. Yale University press, New Heyven, London.
The links to the related sites:
• http://finland.ice-nut.ru/finland07502.htm
• http://www.phespirit.info/pictures/finland/g005.htm
• http://www.fennoscandia.ru/scan/30030401.html